| ||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
Данилевский Николай Яковлевич(1822 - 1885)
Работы Н.Я. Данилевского по экономике содержали новые оригинальные идеи, помогающие лучше понять подлинное состояние народного хозяйства, финансов и внешней торговли России 2‑й пол. ХIХ в. Особенно важное значение имели статьи Данилевского «Несколько мыслей по поводу упадка ценности кредитного рубля, торгового баланса и покровительства промышленности» (1867) и «О низком курсе наших денег и новых источниках государственных доходов» (1886), в которых раскрывался механизм закабаления России западным капиталом. В это время сильно падал курс рубля, и в русской экономической литературе это явление объяснялось тем, что бумажных рублей выпущено в обращение слишком много. Отрицалась сама возможность иметь для России благоприятный торговый баланс, сильны были позиции фритредеров, возражавших против введения протекционистских мер, особенно таможенных тарифов (пошлин). Немногие противники этих взглядов выступали с общими положениями, не подкрепленными количественным анализом экономических процессов, а качественного анализа было недостаточно для убедительного доказательства неправоты господствующей точки зрения. Данилевский поставил вопрос: падение рубля – это самостоятельная болезнь или только симптом другой болезни? И стал искать ответ на него. Явления, подлежащие исследованию, были сложными, а статистика не давала достоверных данных. Но он нашел выход из этого трудного положения. Он считал, что невозможно точно определить, сколько нужно иметь денег в обращении при данных народонаселении, пространстве, степени напряженности (наверное, сейчас бы говорилось: интенсивности) экономической жизни, средствах сообщения и т.п. Но можно сказать – слишком их много или недостаточно, судя по скорости обращения и по доходам казны, которые, как показывает практика многих лет, составляли не более пятой части суммарных доходов или расходов граждан. Но главное – ему удалось показать, что количество денег зависит не только от внутренней в них потребности, но и от характера внешней торговли страны. И его вывод оказался неожиданным для российской общественности: причина упадка рубля заключалась не в излишке кредитных билетов в обращении, а в невыгодном для России торговом (расчетном) балансе. Россия вывозила преимущественно хлеб, а ввозила товары в широком ассортименте. С точки зрения купеческой конторы, писал Данилевский, выгодно продать хлеб на мировом рынке, даже если в стране голод. Но может ли так поступать государство? Страна будет благоденствовать, предлагая мировому рынку лишь один товар, но ведь это все равно, что сидеть под дамокловым мечом. Стоимость ввоза у России намного больше стоимости вывоза. К тому же у нее огромный внешний долг. В стране ежегодно добывается 200 пуд. золота, но его не хватает даже на выплату процентов по внешнему долгу. Внешние займы лишь усиливают невыгодность торгового баланса. Большинство экономистов не интересуется состоянием торгового и вообще расчетного баланса страны. Но невыгодный торговый баланс приводит к тому, что товары внутреннего, отечественного производства будут цениться дешевле аналогичных иностранных товаров, обмениваемых при посредстве равноценной денежной единицы. И эта невыгодность отечественного производства со временем только усиливается. «При невыгодности торгового баланса непременно должна существовать разность в ценности рубля на внутреннем рынке и ценности его на рынках иностранных (т. н. курсовая ценность), и эта последняя всегда будет ниже первой. В этой-то разности и заключается как вся сущность, так и главный экономический вред низких курсов». За русские товары ценой 400 млн. руб. иностранцы дают своих товаров только на 300 млн, т.е. русские товары по отношению к заграничным дешевеют. За известное их количество дают взамен иностранных товаров меньше, чем следовало бы по действительной стоимости русских товаров. «Если бы это было не так, если бы не существовало этой разницы в ценности денежной единицы на внутреннем и на иностранных рынках, если бы ценность ее и на внутреннем рынке упала до ее курсовой ценности на иностранных рынках, то иностранцы не получили бы никакой премии при покупке наших товаров, как бы ни был низок денежный курс, и мы получали бы за известное количество наших товаров то самое количество товаров иностранных, какое следовало бы получить по действительной нормальной сравнительной стоимости». Эти свои тезисы Данилевский подкрепляет числовыми примерами, а затем делает общие выводы: 1) Невыгодный торговый расчетный баланс не только может, но и должен произвести падение цены бумажных денежных знаков. Правительство пыталось избежать этих последствий неравноправного положения России на мировом рынке переходом на золотую валюту. Данилевский же утверждал: Еще хуже при невыгодном балансе торговать хлебом, ибо «мы будем обрекать себя на голодную смерть или, по крайней мере, на истощение». Что касается таможенного тарифа, то он преследует 3 цели: 1) финансовую (наполнение казны), 2) промышленную (покровительство отечественному производителю) и 3) торговую (усиление вывоза за счет снятия пошлин). Для избавления от экономического ига Запада Россия должна быть страной не только аграрной, но и индустриальной. Ей необходимо уничтожить дефицит внешнеэкономического баланса, и это вполне возможно. «России надо, продавая, что можно, покупать как можно меньше, удовлетворяя сколь возможно большему числу потребностей внутренним производством. Девизом России должна быть экономическая независимость и самостоятельность, тогда как девиз Англии есть экономическая эксплуатация всех стран света», особенно обращенных в колонии. Средства на развитие промышленности должно выделять правительство, частному капиталу не по силам будет решение этой задачи, поскольку средства понадобятся очень большие, а окупятся затраты только через много лет. Поскольку решение о переходе на золотую валюту было уже принято, Данилевский не стал вступать в полемику с правительством, а ограничился таким замечанием: Конечная цель хорошего финансового устройства страны, по Данилевскому, заключается в полной отмене всех прямых податей и в замене их косвенными налогами (кроме налога на процентные бумаги). Продолжая линию «старших славянофилов», Данилевский утверждает, что «политическая экономия смотрит на государства… как на существа исключительно экономические, забывая все прочие». А разве можно забывать о таких «прочих» моментах, как, напр., независимость государства? Будучи сторонником протекционизма, Данилевский критикует российских фритредеров, показывая, что большинство их «видит в европейцах своих учителей» (воплощение «современного человечества»). У Данилевского есть работа «Краткий очерк Уральского рыбного хозяйства», освещающая общинную организацию жизни в огромном регионе России. Это описание организации ловли рыбы в реке Урал в зоне ответственности уральского казачества. Урал был единственной в мире крупной рекой, служившей исключительно для рыболовства. Истоки реки находились в заповедном лесу, на ее берегу ниже города Уральска не было ни единого промышленного предприятия, не разрешался и сплав леса. Вся река находилась в общей собственности всего Уральского казачьего войска. Все казаки имеют равное право на пользование рыбными богатствами реки, но никто не может им злоупотреблять. Казаки были заинтересованы, с одной стороны, в добыче возможно большего количества осетровых и другой рыбы, а с другой – в том, чтобы этот источник благосостояния был, так сказать, «вечным», чтобы рыбы хватило и им, и их детям и внукам. И потому они выработали такие правила ловли рыбы, которые обеспечивали ей возможность размножения без помех, и регламентировали ее добычу по участкам реки в соответствии с графиком хода рыбы вверх и вниз по реке. Это самый совершенный в мире, экологически обоснованный способ эксплуатации возобновляемых природных ресурсов. Данилевский был подлинным патриотом России и предвидел взлет русского народа в будущем. Примечательно такое его высказывание: «Для всякого продукта непосредственного потребления скоро достигается предел, далее которого в нем не чувствует уже надобности самый расточительный человек. Для денег же предела не существует». Но для русского богатство – не самоцель. «…Вообще не интерес составляет главную пружину, главную двигательную силу русского народа, а внутреннее нравственное сознание, медленно подготовляющееся в его духовном организме, но всецело охватывающее его, когда настанет время для его внешнего практического обнаружения и осуществления». В то же время Данилевский не соглашался со «старшими славянофилами» в том, что Россия покажет пример Западу и подскажет ему выход из тупика, в который он зашел. Каждая цивилизация, считал он, развивается по своим законам, и то, что отмирает (как цивилизация Запада), воскресить воздействием извне невозможно. Творческое наследие Данилевского, как в части экономической проблематики, так и в мировоззренческом отношении, до сих пор надлежащим образом не оценено. ВЫСКАЗЫВАНИЯ ДАНИЛЕВСКОГО:Часто можно слышать мнение, что правительство не должно вмешиваться в промышленную жизнь страны, предоставив все естественному ходу вещей. И в этом случае, как во многих других, основываются на примере Англии, которая, как мы уже показали, находится, относительно России, так сказать, на противоположном экономическом полюсе. Но почему же не взять в пример Францию, которая обязана своим экономическим развитием как раз противоположной системе, т. е. разумному вмешательству правительства при Кольбере в промышленную жизнь страны? А в настоящее время если Франция и уступает Англии в широте торговых и вообще промышленных оборотов, то стоит нисколько не ниже ее по количеству накопленных капиталов, как это ясно показала та легкость, с которою она уплатила наложенную на нее громадную контрибуцию. Количество ежегодных сбережений Франции оценивается не менее чем в два миллиарда франков. Очевидно, что народный характер, степень промышленного развития страны и обилие капиталов должны решать вопрос о вмешательстве или невмешательстве правительства в экономическую жизнь народа. Говорят, что наша промышленность находится еще в детстве, что совершенно справедливо; но если это так, то и обращаться должно с нею как с детьми, т. е. воспитывать и направлять, а не оставлять на произвол с лозунгом: laisser faire, laisser passer. Если в стране изобилие капиталов, то конечно они будут искать выгодного себе приложения, охотно приниматься за новые предприятия, обещающие выгоду, потому что старые пути по большей части уже заняты. Напротив того, где капиталов мало, они довольствуются этими старыми избитыми путями, все еще дающими хорошее вознаграждение. Зачем, например, было капиталистам ломать себе голову, куда обратить им капиталы в то время, когда откуп, или поставка хлеба, или железнодорожные концессии, или страховые общества и т. п. предприятия с проторенными уже путями, давали хорошие барыши? Если при таких условиях явится вдруг какая-нибудь обещающая золотые горы приманка, как например сибирские золотые россыпи, или кавказская нефть, к ним, конечно, обратятся капиталы, но их не окажется на предприятия более скромные. На них надобно указать, разъяснить, что они могут быть выгодны, и тем привлечь капиталы, употребив на них сначала, тем или другим способом, средства правительственные. Да и в самой Англии всегда ли было так; как теперь? Что такое знаменитый Кромвелевский Навигационный Акт, как не правительственное вмешательство, как не нарушение естественного хода вещей? Однако, именно он развил английское торговое мореплавание и вырвал из рук Голландцев торговое первенство. Что такое знаменитые корнбилли, поднявшие английское земледелие на такую высоту? Станут утверждать, что они были результатом экономических заблуждений (хотя они еще процветали во время самого разгара экономической теории свободы торговли), которые исчезли, к великому благополучию Англии, с установлением в, общественном мнении более здравых экономических понятий. Что хлебные законы были отменены вовремя, с этим спорить не стану; но если б их вовсе не было, то смело можно утверждать, что хлеба ввозилось бы теперь в Англию в несколько раз больше, чем его ввозится. Да и в не столь давнее время, не оказало ли правительство самого существенного и огромного вспоможения английскому земледелию, дав ему миллионы на устройство системы дренажа? Но если в самой Англии правительству и не приходится способствовать развитию той или другой отрасли промышленности ни отрицательными мерами таможенной охраны, ни мерами положительными, то совершенно иначе действует оно в Индии. Чайные плантации в Ассаме дают теперь 50 миллионов фунтов чаю, а не правительство ли содействовало заведению и разведению их, не правительство ли развело огромные плантации молодых чайных деревцов для раздачи плантаторам? Не то же ли самое делают Английское правительство в Индии и Голландское на острове Яве с хинными деревьями? На Яве плантации и принадлежат, кажется, правительству. Около двух лет тому назад, я имел случай познакомиться с очень интересным человеком, русским подданным, который странствовал по свету и, между прочим, занимал видное место в ботаническом саду в Брисбене, в Австралии. Он рассказывал, какие условия делает Английское правительство для разведения там разных полезных деревьев, фруктовых и других, и вообще растений. Оно засаживает, например, на свой счет пригодные для сего долины тековым деревом (Tutona gransis) и т.п. Реклама
|
![]()
|
|